Неточные совпадения
Почтмейстер. Нет, о петербургском ничего нет, а о костромских и саратовских много говорится. Жаль, однако ж, что вы не читаете
писем: есть
прекрасные места. Вот недавно один поручик пишет к приятелю и описал бал в самом игривом… очень, очень хорошо: «Жизнь моя, милый друг, течет, говорит, в эмпиреях: барышень много, музыка играет, штандарт скачет…» — с большим, с большим чувством описал. Я нарочно оставил его у себя. Хотите, прочту?
Сильвио вынул из кармана утром полученное
письмо и дал мне его читать. Кто-то (казалось, его поверенный по делам) писал ему из Москвы, что известная особа скоро должна вступить в законный брак с молодой и
прекрасной девушкой.
Вера Васильевна! — начиналось
письмо, — я в восторге, становлюсь на колени перед вашим милым, благородным,
прекрасным братом!
В
письме к А. С. Пушкину в 1831 году: «…я бываю иногда — угадайте где? В Английском клубе! Вы мне говорили, что Вам пришлось бывать там; а я бы Вас встречал там, в этом
прекрасном помещении, среди этих греческих колонн, в тени
прекрасных деревьев…»
Действительно, офицер этот в настоящую минуту был жесточайшим трусом, хотя 6 месяцев тому назад он далеко не был им. С ним произошел переворот, который испытали многие и прежде и после него. Он жил в одной из наших губерний, в которых есть кадетские корпуса, и имел
прекрасное покойное место, но, читая в газетах и частных
письмах о делах севастопольских героев, своих прежних товарищей, он вдруг возгорелся честолюбием и еще более патриотизмом.
Однако всеобщая зубрежка захватила и его. Но все-таки работал он без особенного старания, рассеянно и небрежно. И причиной этой нерадивой работы была, сама того не зная, милая,
прекрасная, прелестная Зиночка Белышева. Вот уже около трех месяцев, почти четверть года, прошло с того дня, когда она прислала ему свой портрет, и больше от нее — ни звука, ни послушания, как говорила когда-то нянька Дарья Фоминишна. А написать ей вторично шифрованное
письмо он боялся и стыдился.
С этого момента, по мере того как уходит в глубь прошлого волшебный бал, но все ближе, нежнее и
прекраснее рисуется в воображении очаровательный образ Зиночки и все тревожнее становятся ночи Александрова, — им все настойчивее овладевает мысль написать Зиночке Белышевой
письмо.
В один
прекрасный день он получил по городской почте
письмо, в котором довольно красивым женским почерком было выражено, что «слух о женском приюте, основанном им, Белоярцевым, разнесся повсюду и обрадовал не одно угнетенное женское сердце; что имя его будет более драгоценным достоянием истории, чем имена всех людей, величаемых ею героями и спасителями; что с него только начинается новая эпоха для лишенных всех прав и обессиленных воспитанием русских женщин» и т. п.
— «Вопросы жизни» Пирогова, — сам списал из «Морского сборника»: она давно хотела их; Кант «О чувствах высокого и
прекрасного», — с заграничного издания списал; «Русский народ и социализм»,
письмо к Мишле, — тоже списал у Зарницына.
Она, для спасения мужа из водоворота пагубной страсти, не прибегала к рутинным сценам, но в один
прекрасный день, укатив с его согласия, на несколько дней в Москву, прислала ему оттуда категорическое
письмо о том, что она более не намерена вернуться, но что он, если пожелает, может выйти в отставку и переехать в Москву, где она встретит его верной женой.
Он имел рекомендательное
письмо к одной старой девице с весом; старая девица, увидя
прекрасного собою юношу, решила, что он очень образован и знает прекрасно языки.
В одно
прекрасное утро он получил
письмо от Петеньки, которому писал о"дерзком поступке"Антона (Стрелов и с своей стороны написал Петеньке слезное
письмо).
— Начало относится к временам доисторическим. В один
прекрасный майский день одна девица, по имени Вера, получает по почте
письмо с целующимися голубками на заголовке. Вот
письмо, а вот и голуби.
— Пишет-с, — повторил Еспер Иваныч и начал читать написанное
прекрасным почерком
письмо: «Дорогой благодетель! Пишу к вам это
письмо в весьма трогательные минуты нашей жизни: князь Веснев кончил жизнь…»
Вот когда он в этом преддверии, сударыня, тут и случается, что он отправит
письмо в стихах, ве-ли-колепнейшее, но которое желал бы потом возвратить обратно слезами всей своей жизни, ибо нарушается чувство
прекрасного.
В это-то время Николай Сергеич в одно
прекрасное утро получил от князя
письмо, чрезвычайно его удивившее…
— Вот, господа, преинтересное дело и
прекрасный образчик современных петербургских нравов! Вы, господин Кишенский, позволите мне не делать секрета из этого
письма?
Избавление Горданову шло из того
прекрасного далека, где мы встретили других людей и другие нравы, имеющие столь мало общего с самоистребительными нравами гнезда сорока разбойников. Горданов, возвратясь из Павловска от Кишенского, нашел у себя почтовую повестку на пятьсот рублей и
письмо от Глафиры Васильевны Бодростиной, в котором разъяснилось значение этой присылки.
— Я вовсе и не хочу быть с вами остроумною, а говорю просто. Вы в самом деле подите походите, а я здесь кончу нужные
письма и в пять часов мы будем обедать. Здесь
прекрасный повар. А кстати, можете вы мне оказать услугу?
Потом эта дуэль, в которой Горданов настолько превзошел самого себя в предательстве и слепой наглости, что Глафира этого даже не ожидала, а потом… потом все докончило известие о свадьбе Лары, сообщенное Гордановым в том же самом
письме, при котором была прислана в Париж
прекрасная фотографическая карточка, изображающая генеральшу Синтянину в нежнейшей позе с Павлом Николаевичем.
«Написав мне хоть одно слово, — так кончал Санин свое
письмо, — вы сделаете доброе дело, достойное вашей
прекрасной души, — и я буду благодарить вас до последнего моего дыхания.
Наши здешние все разыгрывают свои роли, я в иных случаях только наблюдатель… [Находясь в Тобольске, Пущин получил 19 октября
письмо — от своего крестного сына Миши Волконского: «Очень, очень благодарю тебя, милый Папа Ваня, за
прекрасное ружье… Прощай, дорогой мой Папа Ваня. Я не видал еще твоего брата… Неленька тебя помнит. Мама свидетельствует тебе свое почтение… Прошу твоего благословения. М. Волконский» (РО, ф. 243, оп. I, № 29).]
«Твое
письмо, милый Дмитрий, ничего мне не доказало, кроме того, что у тебя
прекрасное сердце, в чем я никогда и не сомневалась.
Она просто, ясно, без всякого преувеличения, описала постоянную и горячую любовь Алексея Степаныча, давно известную всему городу (конечно, и Софье Николавне); с родственным участием говорила о
прекрасном характере, доброте и редкой скромности жениха; справедливо и точно рассказала про его настоящее и будущее состояние; рассказала правду про всё его семейство и не забыла прибавить, что вчера Алексей Степанович получил чрез
письмо полное согласие и благословение родителей искать руки достойнейшей и всеми уважаемой Софьи Николавны; что сам он от волнения, ожидания ответа родителей и несказанной любви занемог лихорадкой, но, не имея сил откладывать решение своей судьбы, просил ее, как родственницу и знакомую с Софьей Николавной даму, узнать: угодно ли, не противно ли будет ей, чтобы Алексей Степаныч сделал формальное предложение Николаю Федоровичу.
Грустная тень давно слетела с лица молодых. Они были совершенно счастливы. Добрые люди не могли смотреть на них без удовольствия, и часто повторялись слова: «какая
прекрасная пара!» Через неделю молодые собирались ехать в Багрово, куда сестры Алексея Степаныча уехали через три дня после свадьбы. Софья Николавна написала с ними ласковое
письмо к старикам.
Степан Михайлович, не получая давно
писем из дому, видя, что дело его затянулось, соскучившись в разлуке с семейством, вдруг в один
прекрасный день воротился неожиданно в свое Троицкое.
Вдруг в один
прекрасный день Марья Петровна получила
письмо от своей племянницы Глаши. Эта Глаша была девушка лет девятнадцати, круглая сирота, дочь покойной сестры Марьи Петровны. Года четыре тому назад Марья Петровна, к которой девочку привезли из деревни, пристроила ее в услужение к одной старой барыне, жившей в их приходе. Более года Глаша жила у барыни, затем вдруг сбежала, и Марья Петровна потеряла ее из виду.
И А. А. фон Гагемейстер дал мне прочесть
письмо генерал-майора Михеева, в котором последний горячо благодарит «кружок помощи артиллеристам» за присланные
прекрасные подарки и перечисляет на случай вторичного присыла необходимые вещи.
В один
прекрасный день Федору Дмитриевичу подали
письмо, на конверте которого адрес был написан рукой графа Белавина.
Одно в этом
письме было ясно: дядя серьезно, убедительно, почти умоляя меня, предлагал мне как можно скорее жениться на прежней его воспитаннице, дочери одного беднейшего провинциального чиновника, по фамилии Ежевикина, получившей
прекрасное образование в одном учебном заведении, в Москве, на счет дяди, и бывшей теперь гувернанткой детей его.
Несмотря на худобу ее и темный загар, напоминающий картины греческого
письма, взор ваш сейчас угадал бы, что она была некогда красавица; сердце и теперь назвало бы ее
прекрасною — столько было души в ее печальных взорах, так много было возвышенного, благородного, чего-то небесного, разлитого по ее интересной физиономии.
«Зачем долее жить? — думала Мариорица, прочитав
письмо от Зуды, — я любила, узнала все, что в любви и в жизни есть
прекрасного… чего мне ждать еще?
Наконец, в один
прекрасный день, Нестор Игнатьевич получил
письмо, которое сначала его поразило, а потом весьма порадовало и дало ему толчок, которого давно ждала его робкая, нерешительная натура.
— Нет-с, это нужно кончить! — сказал он наконец, как будто одумавшись. — Признаюсь вам, я было колебался от этого взгляда, — прибавил он с странной улыбкой. — Но, к несчастию, дело само за себя говорит. Я успел прочитать начало
письма. Это
письмо любовное. Вы меня не разуверите! нет, выкиньте это из головы! И если я усомнился на минуту, то это доказывает только, что ко всем вашим
прекрасным качествам я должен присоединить способность отлично лгать, а потому повторяю…
Заговора, разумеется, никакого не было; но чины тайной и явной полиции старательно принялись за разыскивание всех нитей несуществовавшего заговора и добросовестно заслуживали свое жалованье и содержание: вставая рано утром, в темноте, делали обыск за обыском, переписывали бумаги, книги, читали дневники, частные
письма, делали из них на
прекрасной бумаге
прекрасным почерком экстракты и много раз допрашивали Турчанинову и делали ей очные ставки, желая выведать у нее имена ее сообщников.
Тони передала
письмо Сурмину; тот, читая его, также призадумался над подчеркнутом словом: «счастливы». Он прочел доктору строки, касающиеся его. Левенмауль был, видимо, доволен, только заметил, что Евгения Сергеевна
прекрасная, добрая, умная дама, одним словом — была бы совершенство, если бы только…
— Oui, mon ami, la patrie — vous devez la porter dans votre coeur! Да, мой друг, отечество — вы должны носить его в своем сердце! A прежде всего дворянский долг, а потом нашу
прекрасную православную религию (si tu veux, je te donnerai une lettre pour l'excellent abbe Guete если хочешь, я тебе дам
письмо к милейшему аббату Гете.). Без этих трех вещей — что мы такое? Мы путники или, лучше сказать, пловцы…
Человек
прекрасный, каждую почту пишет ко мне преласковые
письма: «Почтеннейшая тетушка!» и потом все так умно излагает.
От сердца Александра Иваныча отлегло; он улыбнулся прежней своей детской,
прекрасной улыбкой и стал помогать дочери укладывать деньги. Сосчитав деньги, которых действительно оказалось близ ста рублей, она сыскала клочок бумаги, взяла перо и стала писать и произносить вслух написанное, припоминая себе форму заемного
письма, которое видела в Петербурге у матери своей подруги...
Все время, проведенное мною в этот день на службе, я продумал об этом моем знакомом незнакомце, об этом Филиппе Кольберге, без отчета которому моя maman не проводила ни одного дня и регулярно получаемые
письма которого всегда брала трепещущей рукою и читала по нескольку раз с глубоким и страстным вниманием, а иногда даже и со слезами на своих
прекрасных глазах.
Мучась тем, что я не могу полюбить ее более, чем умею, я чувствовал безмерную радость, когда брал из рук почталиона и подавал ей в неделю раз
письмо из Петербурга, надписанное по-русски, но высоко-немецким почерком: я по предчувствию и по наведению знал, что эти
письма приходят от Филиппа Кольберга, — и мудрено было, чтобы я в этом ошибался, потому что при появлении каждого такого
письма, приходившего с немецкою аккуратностию в воскресный день, раз в неделю, maman теряла свою внешнюю спокойность — и, перечитывая написанное по нескольку раз, погружалась в тихое, но восторженное созерцание или воспоминание чего-то чудно-прекрасного и… была счастлива.
Читая впоследствии
письмо Гейне к автору Лалла Рук, где поэт говорит, что, не зная самого сочинения, готов признать его превосходным, потому что у него такое
прекрасное название, — я вспомнил, что то же самое было со мною, когда я в первый раз узнал сладостное имя Филиппа Кольберга.
Письмо было так сочинено, что если б офицер чуть-чуть понимал «
прекрасное и высокое», то непременно бы прибежал ко мне, чтоб броситься мне на шею и предложить свою дружбу.
Я сочинил к нему
прекрасное, привлекательное
письмо, умоляя его передо мной извиниться; в случае же отказа довольно твердо намекал на дуэль.
Автор этого
письма говорит о Клире как о лице хорошо ему известном и оправдывает его отзыв о Марке Аврелии; в заключение же говорит с огорчением: «Критики, а особливо вмешивающиеся в дела политические, которых не знают ни малейшей связи, всегда будут иметь
прекрасное поле рассыпать свои рассказы».
Каждую неделю Ариадна присылала моему отцу
письма на душистой бумаге, очень интересные, написанные
прекрасным литературным языком.
Но вот в одно
прекрасное утро является ко мне ее пухлый, белый брат спирит и выражает желание поговорить со мной наедине. Это был человек без воли; несмотря на воспитание и деликатность, он никак не мог удержаться, чтобы не прочесть чужого
письма, если оно лежало перед ним на столе. И теперь в разговоре он признался, что нечаянно прочел
письмо Лубкова к Ариадне.
— Знаю, как написать, — отвечал Хозаров и, расставшись с хозяйкою, тотчас же принялся сочинять послание, на изложение которого героем моим был употреблен добросовестный труд. Три листа почтовой бумаги были перемараны, и, наконец, уже четвертый, розовый и надушенный, удостоился остаться беловым.
Письмо было написано с большим чувством и
прекрасным языком.
Так как
письмо это было написано тоже
прекрасным пером и отличалось глубиною мыслей, а главное — близко относилось к предмету моего рассказа, то я и его намерен здесь изложить с буквальною точностью.
Сергей Петрович, оставшись один, принялся писать к приятелю
письмо, которое отчасти познакомит нас с обстоятельствами настоящего повествования и отчасти послужит доказательством того, что герой мой владел пером, и пером
прекрасным.
Письмо его было таково...